?

Log in

Владимир Токмаков. Настоящее длится девять секунд (20) - Великая Сибирская Литература

Dec. 14th, 2005

05:23 pm - Владимир Токмаков. Настоящее длится девять секунд (20)

Previous Entry Share Next Entry

ЖИДКИЙ ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ СТУЛ
SPAM:
«Вчера после обеда в редакции «Букаранских новостей» раздался звонок.
— Здравствуйте! Я вам со Старого базара звоню. Все только и говорят, что сегодня в бочке с квасом нашли труп мужчины. Рассказывают, это какой-то крупный уголовный авторитет, так с ним конкуренты расправились…
— А вы уверены?
— Да весь базар только об этом и говорит!..»

ПОСЛЕ АВГУСТОВСКОГО КРИЗИСА 1998 года и очередной гангстерской войны за передел собственности власть в Букаранске захватила совсем отмороженная братва. «Три Капитана» на глазах стал превращаться в бандитский гадюшник. Теперь за столиками сидели быки со своими безвкусно накрашенными шмарами; золотые цепи и гайки по полкило, бритые затылки, обтягивающие свитера, короткие кожанки: покупка, продажа, иные сделки с совестью. Также, по заказу клиента, выводим темные пятна истории… Что тут скажешь? Это было начало конца. Понимая, какая нас ожидает жопа, я ничего не мог поделать, да уже и не хотел — я устал одновременно работать мухобойкой, мясорубкой и табуреткой. Я ощущал себя человеком, идущим по болоту: быстро пойдешь — провалишься, медленно — затянет в трясину. В этой ситуации главное — идти не в ногу с самим собой. Что я и делал.
Каждый день я продолжал тупо напиваться в лоскуты, или унюхиваться коксом до кровавых соплей, или накуриваться до блевоты пакистанским гашишом, или ширяться афганской герой (дважды чуть не сдох от передозы). Потом так же тупо трахал какую-нибудь приблудную телку или нашу секретутку (после смерти компаньонов она, как и весь клуб, принадлежала только мне).
Иногда, когда у меня бывали проблемы с эрекцией, я наматывал волосы секретутки на кулак и бил ее головой о стол до тех пор, пока она не теряла сознание. Тогда я немного успокаивался, ложился на пол рядом с ней и засыпал.
Но уволилась эта сучка только после того, как я попытался трахнуть ее кулаком в анус. Каюсь, случилось это по полной обкурке. Атомная трава с водкой, коктейль называется «Смерть фашистам!». Хотите, могу дать рецепт? Только потом ко мне — никаких претензий.
Я был настолько невменяем, что с таким же успехом мог трахнуть кулаком в зад самого себя. Помутнение рассудка, потеря человеческого облика, клинический случай. Дело было в клубной сауне, народу — тьма. Мне потом доброжелатели рассказывали, что я загнул секретутку раком, и стал ввинчивать ей в очко, в которое предварительно вылил, для смазки, полстакана натурального розового масла, свой кулак.
Что ж, это была целиком моя ошибка, признаюсь и каюсь. Смазка не помогла, кажется, я ей что-то там порвал. Она мужественно вынесла это испытание, лишь тихонько ныла да морщилась от боли, а на следующий день просто не пришла на работу и больше не появлялась ни в клубе, ни в его окрестностях.

ВОТ И 1999 ГОД. Все говорят, что скоро линолеум, то есть, миллениум. Сегодня у меня — тридцать второй день рождения. Итак, Господи, если ты не против, подведем итоги. Мне 32, но выгляжу я значительно старше. Я обрюзг, оплыл и зажирел, как старая шлюха, у меня появились мешки под глазами, залысины на лбу и одышка. По нынешним молодежным меркам я почти старик.
Я подхожу к зеркалу, и из него на меня смотрит деревянный истукан с оловянными глазами; он открывает несгораемый шкаф сердца только, чтобы засунуть туда очередную пачку зелени.
Годы, прожитые тупым ублюдком без любви и привязанности, без настоящей дружбы и нормальных человеческих отношений. Где-то там, в глубинах подсознания, я чувствовал, что превращаюсь в опасного для общества монстра, долбаного мутанта, для которого не существует больше ничего святого. Да и есть ли оно, это святое, если за тридцать с лишним, пусть и бездарно, прожитых лет я не встретил в земном аду ни одного самого задроченного ангела, способного, тужась и кряхтя, ВЫТАЩИТЬ меня из этого дерьма? Неужели, Господи, я настолько безнадежен, что за мою душу не стоит больше бороться?
И вот вам результат, еще один подонок, в тридцать два года испытывающий дикую усталость и отвращение к себе и окружающим. Что-то в жизни я давно делал не так. Требовались, блин, крутые реформы.
Я начал их с того, что запретил отвозить меня пьяного домой: нечего мне исходить говном по утрам в полном одиночестве. Теперь, после ухода секретутки, секьюрити сами, пыхтя и матерясь сквозь зубы, относили мою тушу в офис на второй этаж.
Глубокой ночью я просыпался в полном мраке (душевном и физическом), иногда обмочившийся, и неизменно звал ихтиандра. Меня выворачивало наизнанку так, что в глазу лопались кровеносные сосуды, и я думал, что уж сегодня-то точно подохну.
Но все обходилось. Я забывался тревожным сном, не в состоянии выползти из своей блевотины. А ранним утром кто-нибудь из персонала клуба будил меня и затаскивал рыхлое, безвольное тело в сауну, чтобы через пару часов все начиналось по новой. Я не знаю, сколько бы еще выдержал такой жизни мой организм, если…

КАК ВЫ ДУМАЕТЕ, чем пахнет собачье дерьмо? Скажете, что оно пахнет собачьим дерьмом? Ошибаетесь — оно пахнет шоколадными конфетами.
Уже около часа я лежал в офисе мордой вниз — руки за голову, — а перед носом были какашки моего половозрелого бультерьера Тобика. Он сожрал накануне триста грамм трюфелей, причем вместе с коробкой.
Фейсом на пол меня положили спецназовцы в масках — в клубе вовсю шел шмон на предмет наркотиков, проституток и оружия. Всего этого в «Трех Капитанах» было в достатке — даже сквозь алкогольное ватное отупение я понимал, что это конец. В эту новогоднюю ночь в ресторане клуба проходила бандитская сходка. Кто-то стуканул и спецназ накрыл всех еще тепленькими.
Итак, я лежал на полу ценником вниз, чуть ли не носом в собачьем дерьме, боясь пошевелиться, чтобы меня случайно не пристрелили за попытку к бегству, и единственное, что мне оставалось, — это слушать телевизор.
«Сегодня, в новогоднюю ночь, я, как и вы, с родными и друзьями собирался выслушать слова приветствия Президента России Бориса Николаевича Ельцина, — говорил кто-то с экрана тихим и совершенно бесцветным голосом. — Но вышло иначе. Сегодня первый Президент России принял решение уйти в отставку. Он просил меня обратиться к стране. Дорогие россияне! Дорогие соотечественники...» Алло, это небесная канцелярия? Не подскажете, где тут платная стоянка в пятом углу для непослушных детей тридцати двух лет?

ЧЕРЕЗ ТРОЕ СУТОК меня выпустили из КПЗ под залог (хорошо поработал мой адвокат). Клуб закрыли. Я получил повестку в суд, на мне висел не выплаченный до конца долг по кредитам, куча людей жаждала моей крови.
Бандюки, оказалось, тоже были недовольны финалом. Они считали, что их заложил кто-то из клубных людей. Может быть, даже я. Я понял, что при любом раскладе мне не жить, и решил уйти в тень. Лечь на дно. Надолго потеряться…