?

Log in

Владимир Токмаков. Настоящее длится девять секунд (25) - Великая Сибирская Литература

Dec. 24th, 2005

10:35 pm - Владимир Токмаков. Настоящее длится девять секунд (25)

Previous Entry Share Next Entry

МИНУТОЧКУ ВНИМАНИЯ

Я ПРАВИЛЬНО РАССЧИТАЛ — в столь ранний час там не должно быть посетителей. Пока все складывалось в мою пользу.
В привокзальном туалете города Букаранска было шесть деревянных кабинок. Здесь, по свидетельствам современников, 15 мая 1890 года побывал сам Антон Павлович Чехов. Будучи в наших краях проездом, во время свершения своего гражданского подвига — знаменитого путешествия на остров Сахалин — он заходил в сортир по малой нужде и оставил в своем бессмертном дневнике весьма нелестные о нем отзывы: «Букаранск город скучный, нетрезвый… Бесправие азиатское, кругом антисанитария, вокзальные часы давно остановились, а сортиры такие грязные, что с тоскою понимаешь, как нам еще далеко до истинной цивилизации...»
…Я прислушался — мертвая тишина. Только вода в ржавых бачках журчит. Постояв так минуты две, я зашел в предпоследнюю кабинку. Здесь, сбоку, почти под самым потолком, торчал какой-то крюк. В дореволюционные времена на него, вероятно, вешали керосиновую лампу. Если встать на унитаз, то до крюка можно дотянуться руками.
А теперь самое главное. Достал из кармана вещь, украденную накануне в одном из городских дворов, — бельевую веревку. Зацепил ее за крюк, закрепил, затем быстро соорудил какое-то подобие петли (уж извини, как умею, — разговаривал я сам с собой).
Главное — ни о чем не думать и не анализировать, а просто тупо делать, — успокаивал себя, когда трясущимися руками надевал на шею петлю.
Эх, блин, а перед смертью так и не покурил! Нехорошо, плохой знак. Но делать нечего, вот сейчас досчитаю до десяти и… Нет, до десяти долго… Ну, хотя бы до пяти, до трех или… Хватит!.. Раз уж решился, давай!
…Тьфу, ты, только сейчас заметил, что, взгромоздясь на унитаз, даже не смыл в нем чье-то дерьмо. Так и буду теперь висеть над кучей говна?! И это последнее, что я увижу перед смертью?!
Хотя, впрочем, говно, висящее над говном — здесь есть своя логика. Глубоко напоследок вздохнул, зажмурился, качнулся и… Огромный, загадочный мир с диким грохотом рухнул, стремительно закружившись чудовищной воронкой, уходящей в страшную бездну. Еще мгновенье — и бездна сомкнулась, сжавшись до неприметной точки…

SPAM:
«Клиническая смерть: сердце перестает биться, кровь начинает густеть, все мускулы расслабляются — в том числе сфинктеры мочевого пузыря и кишечника. Через три минуты начинают погибать клетки мозга, зрачки тускнеют, вскоре наступает трупное оцепенение. Температура тела понижается до температуры окружающей среды. Мускулы полностью теряют эластичность и каменеют, волосы встают дыбом. Однако в теле происходят химические процессы, не нуждающиеся в кислороде. Например, печень продолжает разлагать алкоголь…»

— Согласитесь, что сортир — не лучшее место, где стоит умирать, — услышал я громкий, но приятный голос из соседней кабинки. — Я бы взял на себя смелость предложить вам кое-что поинтереснее, оставив за вами право покончить с собой в любой момент, как только вы этого захотите.
Ситуация была нелепой. Вешаться теперь было глупо. Но как из этой ситуации выйти, я не знал, и продолжал стоять на краю унитаза, с петлей на шее и с бешено колотящимся сердцем.
— Сейчас я помогу вам выйти, — сказал тот же голос. За стенкой раздался звук смываемой воды, затем открылась дверка моей кабинки.
Снизу вверх на меня приветливо смотрел невысокий, кругленький пожилой господин с усиками и большой черной родинкой над левой бровью. Одет он был изысканно, но несколько старомодно.
Он чуть поклонился и протянул мне большую тисненую золотом визитку: Ф. И. О. было написано на ней.
— В обмен на вашу веревку, — добавил он.

SPAM:
«…Увиденное заставило содрогнуться даже бывалых оперов, а деревенские аксакалы твердят: свой лик явило грядущее тясячелетие Сатаны.
Прибыв под покровом ночи в отдаленное алтайское село, милиционеры увидели следующую картину. В доме, принадлежащем чете Кулиевых, в догоравшем на полу костре лежало обезображенное тельце пятимесячной дочери молодых супругов. Хозяин дома прижимал к себе находившуюся в шоке окровавленную жену, у которой была отрублена рука. Уже первые следственные действия выяснили следующее: пальцы жене Кулиев сначала откусил, затем отрубил кисть руки, вытягивал зубами сухожилия, прижигая ткани кожи раскаленным на страшном костре лезвием топора. Руками он вырвал языки у дочери и у жены. Несмотря на усилия врачей, спасти находящуюся в шоковом состоянии женщину так и не удалось.
По словам односельчан, семья имела репутацию трезвенников, в момент задержания убийца также был абсолютно трезвым. Ни милиция, ни жители села не могут найти случившемуся какое-то рациональное объяснение. По некоторым сведениям, при задержании Кулиев заявил, что в членов его семьи вселились злые духи, пришедшие этой ночью из преисподней, чтобы погубить наш мир, и приказ расправиться с ними он якобы получил от «небесных сил»…


КНОПКА «STOP»

МОЖЕТ БЫТЬ, ТОГДА я впервые почувствовал (пусть на уровне звериной интуиции), что в мире что-то не так? Определенно, что-то сдвинулось, сместилось во времени и пространстве. И хотя сдвиг этот был микроскопический, незаметный, но, стремительно расширяясь, в будущем (я осознавал это) он был способен поглотить не только одного человечка, но и целую вселенную.
С меня будто сделали копию (программа дала сбой и пришлось перезагрузить компьютер) и двойник, а не я, плывет сейчас в плотном фантастическом тумане по сворачивающимся в трубочку и извивающимся, словно живые, улицам частного сектора, примыкающего к вокзалу города Б. А сам я вижу это как бы со стороны, на экране монитора.
Я чувствовал себя как жеваная бумажка, как смятая кожура банана. Было полнолуние, и хотя ночь уже давно пошла на убыль, огромная багровая луна продолжала висеть над миром. Ежась от пронизывающего холода, по безлюдным, погруженным в тяжелый сон кривым улочкам Букаранска мы дошли до гостиницы «Центральная», где жил пожилой господин.
Возле гостиницы также не было ни души. Однако, когда мы уже входили в пустой гостиничный холл, откуда-то, словно из-под земли, нарисовался очень высокий красивый молодой человек, стильно одетый по киношной моде чикагских гангстеров 1920-х годов. В искусственном свете гостиничных ламп лицо его было совершенно бескровным, или, как пишут в романах, мертвенно бледным. Признаюсь, я здорово испугался: кто он — актер, наемный убийца?
— Не откажите в любезности, — громко и подобострастно сказал молодой человек, сняв перед нами шляпу и быстро наклонившись (при его росте — буквально согнувшись пополам), поцеловал край коротковатого пиджачка моего спасителя.
— …В 1927 году, в перестрелке с чекистами, в районе села Сорочья Заимка… — быстро затараторил молодой человек, — четыре пулевых ранения в грудь и одно в голову… Зарыт там же, по документам — пропал без вести… Вы уж похлопочите, замолвите словечко…
Пожилой господин поморщился и, ничего не сказав, поспешил вперед. Я заковылял следом.
Ночной портье спал, положив голову на иллюстрированный журнал для мужчин, здоровенный секьюрити дремал в кожаном кресле перед включенным телевизором; увидев нас, он встрепенулся, но быстро успокоился, узнав в пожилом господине жильца гостиницы.

МЫ ПОДНЯЛИСЬ НА ЛИФТЕ на пятый этаж. Вошли в «люкс» — и я обомлел, замерев на пороге комнаты, от небывалого зрелища. Во всю стену, от пола до потолка, висело гигантское ЗЕРКАЛО, мерцая в предутреннем свете своей таинственной глубиной.
— Я здесь проездом, — пожилой господин говорил с небольшим акцентом, выдававшим не совсем русского человека, — присаживайтесь, вот так. Вообще-то я зеркальщик, зеркальных дел мастер. Я жил когда-то в Италии и вот этими руками, еще до второй мировой войны, изготовил тысячи прекрасных зеркал! Но это в прошлом. Gutta cavat lapidem — капля долбит камень, как сказал Овидий. Сейчас у меня уже несколько своих зеркальных фабрик. На них, по старинной венецианской технологии, которую я выкупил у одной знаменитой еврейской семьи за баснословные деньги, делаются лучшие в мире зеркала. Среди моих клиентов — миллиардеры, члены императорских и королевских семей всего мира. Вы любите смотреться в зеркало?
— Вообще-то нет.
— Надо же! Это у вас сознательное или стихийное?
— Скорее, стихийное.
— Вот и Иван Грозный требовал, чтобы зеркала для его жены Марии Нагой изготавливались только слепыми мастерами: он боялся сглаза и порчи, которые могут прийти через зеркало…
Я усмехнулся щербатым ртом такой неожиданной исторической параллели.
— И напрасно вы смеетесь! Почему, например, в доме, где умер человек, завешивают зеркала или поворачивают их к стене? Да потому что зеркало, молодой человек, является некоей дверью в потусторонний мир, через которую душа усопшего может забрать с собой кого-нибудь из близких. Или почему считается плохой приметой разбить зеркало? Потому что часть нашей души постоянно живет в зеркале, и разбить его — значит разбить свое второе «я». Ученые установили, что зеркала искажают вокруг себя временное поле, понимаете?
Он замолчал и глубоко задумался. И вдруг меня молнией пронзило одно воспоминание из далекого детства. В памяти ярко высветился дом моих родителей, и то странное видение: какой-то человек, заглядывающий к нам в комнату из зеркала, и плавно летящий, как в замедленной съемке, большой красивый самолет…
— Прошу прощения за исповедь на заданную тему, — встрепенулся хозяин номера, — становлюсь старым, рассеянным и сентиментальным. Лучше расскажите мне, пожалуйста, как вы-то до такой жизни докатились? И кстати, сколько вам лет?
— Тридцать... с лишним.
— Ну что ж, — задумчиво произнес он. — Пока все сходится. Ох, извините, забыл представиться! Меня зовут Фенимор Иванович. А вас, должно быть, Петром или Павлом?
— Нет, Артуром, звали, раньше, когда… я был...
— Надо же — Артур. Великолепно! Теперь ваша история становится еще интереснее. Вы курите?
Я утвердительно кивнул. Фенимор Иванович протянул мне пачку «Парламента» и зажигалку «Zippo». Я вытащил сигарету, закурил и с наслаждением затянулся. В номере было тихо, тепло и уютно. На журнальном столике лежали потрепанная толстая книга, остро заточенный карандаш и старинный массивный футляр для очков с золотым, лихо закрученным вензелем.
Бог мой, а ведь когда-то я действительно жил другой жизнью, в которой были большие деньги, красивые женщины, власть, шикарные иномарки, алкоголь, наркотики… А потом — фить! — все мгновенно испарилось и чудесное наваждение сменилось кошмарным сном.
Если честно, особо распространяться о своей нелепой, полной абсурда судьбе мне не хотелось ни перед кем. Сбивчиво и путано вкратце я живописал Фенимору Ивановичу о приключениях последних лет, о стремительном взлете и своем окончательном падении.
— Видите ли, Артур, — после некоторого молчания задумчиво произнес Фенимор Иванович. — Я работаю на одного крупного финансиста, сейчас он живет в Венесуэле. В общем, я уже перехожу к сути вопроса.
Фенимор Иванович встал, подошел к телефону, поднял трубку:
— Доброе утро, девушка. Да, два кофе в 513-й номер, пожалуйста, — прикрыв ладонью трубку и обращаясь ко мне, — будете завтракать, Артур? — И не дожидаясь моего ответа: — Один полный завтрак, без спиртного, — потом опять пытливо посмотрев на меня, — хотя нет, большую рюмку коньяка, пожалуйста, да, спасибо.
И повесил трубку.
— Итак, я продолжаю, — Фенимор Иванович вернулся в свое кресло. — Человек, на которого я работаю, — владелец корпорации «Глобал-Лайт». Ее филиалы есть в Англии, США, Франции, Италии, Германии, России. Я не буду вдаваться в подробности его бизнеса, это к нашему делу не имеет никакого отношения. В общем, я хочу предложить вам работу.
Он замолчал, немного нервно поднялся из кресла, подошел к окну и стал смотреть на улицу. Я тоже.
Первый весенний дождь. Никогда, блин, не любил грозу в начале мая. Сначала дождь семенил своими струйками-ножками, как какой-нибудь старикашка, потом пошел сильнее, потом побежал, будто что-то украл, — и теперь за этим прохвостом уже не угнаться. До самого знойного лета.
— Суть этой работы заключается вот в чем. Вы должны будете посетить с инспекторской проверкой несколько филиалов корпорации. Нас в последнее время не удовлетворяют результаты работы некоторых представительств. Выясните, что там происходит, а заодно, — он задумался, — да, заодно постарайтесь собрать информацию об одной небольшой вещице.
За окном под проливным дождем солдаты, с распятыми настоящими жабами на щитах, гнали кого-то с большим деревянным крестом на горбу в гору, за город. Несчастный споткнулся и грохнулся в глубокую лужу. «…Потому что у меня СПИД, сволочь!..» — громко завопила невидимая женщина в коридоре. Хлопнула дверь. Фенимор Иванович замолчал, резко отвернулся от окна и уставился на меня немигающим взглядом, от которого мне стало не по себе.
— В общем, есть такая безделица, что-то вроде серебряной фляжки... Короче, у резидентов наших зарубежных филиалов вы должны выяснить сегодняшнее местонахождение этой фляжки. Понимаете, Артур, это семейная реликвия моего хозяина, она ему дорога как память. Так что ее необходимо вернуть законному владельцу.

ПОСТУЧАВШИСЬ, ВНЕСЛИ кофе и завтрак.
— Ну, я думаю, Артур, вы сообразительный человек и с остальным разберетесь на месте, — Фенимор Иванович жестом пригласил меня к столу. — Финансовая сторона вопроса пусть вас не волнует. Вы получите столько денег, сколько потребуется в путешествии. Ваше еженедельное вознаграждение мы будем перечислять на счет «Юниверсал-Бэнк» в Швейцарию. Еще вопросы?
— Почему я? — вырвалось у меня.
— Видите ли, Артур, вопрос предпочтений и личных симпатий обычными словами не объяснишь. Считайте, что, во-первых, вы мне понравились, во-вторых, я фаталист, и ситуация, в которой мы с вами познакомились… В общем, я вам доверяю как родному. Вы человек, который не боится балансировать между жизнью и смертью, а вам, выполняя задание, возможно, придется не раз проверять себя на прочность. Есть еще кое-что, так сказать, из области невыразимого… Last, not least. Вы знаете английский?
— Э-э-э…
— Ну, если по-русски, «последний по счету, но не по важности».
— И когда нужно отправляться? — трясущейся рукой хронического алкоголика я взял рюмку коньяку.
— Festina lente, как говорили древние римляне, — торопись медленно. У вас есть три дня на сборы, мой дорогой друг. За это время вам следует получить загранпаспорт, о визах не беспокойтесь, об этом мы позаботимся сами. Затем вы вылетаете в Москву, там делаете пересадку в Лондон. Вот кейс с документами, там адреса, путеводители, водительские права международного образца, кредитные карточки, разговорники, фото сотрудников, с которыми вы должны встретиться. Это мобильный телефон, по которому мы будем с вами связываться. Постарайтесь его не отключать.
In fine… Если у вас больше нет вопросов, то нам необходимо подписать контракт. Кстати, а вы вообще какими-нибудь иностранными языками владеете?
— В общем... — я густо покраснел.
— Понятно, — задумался на мгновение Фенимор Иванович. — Но может быть, у вас есть знакомый, владеющий хотя бы основными европейскими языками, английским, французским, немецким? Мне бы не хотелось навязывать вам в компанию своих людей. Сами понимаете, путь вам предстоит не из легких, и было бы лучше, если бы рядом находился преданный и хорошо знакомый человек. Так что вы уж, голубчик, постарайтесь найти себе компаньона. Ну, а если не найдете, тогда подключусь я.

КОНТРАКТ С КОРПОРАЦИЕЙ «Глобал-Лайт» был типовой, заготовленный заранее. Фенимор Иванович быстро вписал в свободное место капиллярной ручкой с красными чернилами мою фамилию. Потом, мягко улыбаясь, передал эту ручку мне, и я подписал контракт, не читая. Да если бы и попытался, то все равно ничего бы не понял. От событий последнего дня у меня голова шла кругом.
Это был мой последний шанс купить себе новую жизнь, выбраться из того дерьма, в котором оказался. Проделки страдающей куриной слепотой и медвежьей глухотой старушки удачи. Что ж, когда-то я числился у этой старой суки в фаворитах. И вот опять вроде как выпал счастливый билет. Черт, да кто же от такого откажется?!
Ни о чем другом я сейчас не думал. Не в том положении я находился, чтобы позволить себе думать и выбирать. Мне досталась козырная (пусть даже и крапленая) карта Мира. Теперь нужно только правильно и эффектно ею сыграть.
Я не знал, как благодарить Фенимора Ивановича за оказанное доверие. Да он мне был теперь как отец родной, и я чувствовал себя по гроб жизни обязанным своим новым благодетелям...
— И еще, Артур, — Фенимор Иванович тактично понизил голос, — займитесь, пожалуйста, своим внешним видом, приведите себя в порядок. Пора вам, так сказать, возвращать себе человеческий облик. — И, улыбнувшись, подбадривающе похлопал меня по плечу.

…ЕСЛИ ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ в дальнюю дорогу, то возьми с собой самое необходимое: нож, соль, спички. А также подружку для траха и друга для умных бесед, — так говорил наш армейский мудрец прапорщик Асмадеев (по кличке Прыг-Скок), любитель китайской лапши и китайской философии.
Из языков я владел только русским, и то с орфографическим словарем, а мотаться мне предстояло, судя по словам Фенимора Ивановича, по всему миру...
…НА ВАТНЫХ НОГАХ, не веря вдруг привалившему счастью, я спустился на первый этаж. Остановился, оглянулся, набрался смелости и решил заказать номер.
— Извините, но у нас предоплата, — сказала девица-администратор, с недоверием вглядываясь в мое одутловатое, в ссадинах и синяках, небритое лицо бомжа.
— Конечно, конечно, разумеется, — я щелкнул замками кейса и, обмирая, трясущимися руками стал рыться в документах, которые там лежали. А вдруг денег нет? Вдруг это все мне приснилось? Однако внушительная пачка наличных, в новенькой банковской упаковке, нашлась сразу же.
Заплатив, я поднялся в номер, принял душ, побрился одноразовым станком, звякнул на reception, попросил, чтобы меня разбудили в четыре часа, упал на кровать и заснул мертвым сном.
С reception позвонили ровно в четыре. Позевывая и почесываясь, я решил заняться гардеробом. Набрал справочную, узнал телефоны магазинов одежды и обуви. Еще через минуту я уже названивал туда и заказывал лучшие рубашки, брюки, костюмы, пуловеры, туфли и пр. На сегодня у меня еще был запланирован поход к парикмахеру и в косметический салон «Глория Forever». За несколько часов упорного труда (и за хорошие баблоны) они должны вернуть мне тот самый человеческий облик, который я потерял где-то на городский помойках (хотя готов согласиться, что сделать им это будет ой-как непросто).

ОСТАВШИСЬ В НОМЕРЕ ОДИН, Фенимор Иванович еще какое-то время задумчиво постоял перед окном, затем аккуратно разделся, обнажив свое старое, с дряблыми мышцами, круглым брюшком и маленьким сморщенным пенисом тело, глубоко вздохнул, подошел к большому зеркалу и, осторожно ступая, как в холодную воду, не спеша перешел его вброд…